О чём книга
После немотивированного убийства Фёдор Соннов уезжает в Лебединое, к сестре Клаве, и попадает в круг людей, давно живущих за пределами общепринятого. Сладострастие, насилие, страх смерти и болезненное любопытство к потустороннему здесь становятся почти обыденностью. Позже в его жизни появляется Анна Барская, через которую он входит в среду московских интеллектуалов, пытающихся исследовать душу и смерть не отвлечённо, а на пределе опыта. Действие движется через цепь встреч, разговоров, странных поступков и преступлений, а напряжение держится не на детективной интриге, а на предельной проверке человеческих представлений о добре, зле и природе бытия.Главные герои
- Фёдор Соннов — центральная фигура романа, человек с пугающе спокойным отношением к убийству и навязчивым интересом к смерти как к опыту познания.
- Клавуша Соннова — сестра героя, хозяйка дома в Лебедином; через неё соединяются деревенская линия повествования и круг более идейных персонажей.
- Анна Барская — московская интеллектуалка, которая вводит героя в среду людей, одержимых метафизическими вопросами.
- Анатолий Падов и Извицкий — представители этой среды, важные для философской линии романа и для разговоров о запредельном, добре, зле и природе человеческого «я».
Чем книга будет интересна
Этот роман подойдёт читателям, которых интересует русская андеграундная проза, философская литература и крайние формы художественного эксперимента. Здесь соединяются темы смерти, иллюзорности реальности, духовного поиска, телесного распада и внутренней тьмы человека. «Шатуны» обычно выбирают не ради ровного сюжета, а ради сильного авторского взгляда и редкого для русской литературы соединения быта, гротеска и метафизики. Это чтение для тех, кому важны не комфорт и узнаваемая моральная опора, а предельный вопрос: что остаётся от человека, когда рушатся все привычные границы.Что важно знать перед чтением
«Шатуны» написаны в 1960-е годы и долго распространялись в самиздате: книга не проходила советскую печать не из-за политики, а из-за предельной для своего времени откровенности и жестокости. Юрий Мамлеев называл такой подход метафизическим реализмом, а сам роман определял как роман-загадку. В тексте много натуралистических сцен, серийного насилия, сексуальных девиаций и образов телесного разложения. Язык здесь неровный, местами нарочито кривой, с резкими формулировками, неологизмами и звуковой выразительностью, поэтому чтение может восприниматься как поток тревожных видений, а не как традиционная психологическая проза.Описание подготовлено редакцией Читай-города на основе официальной аннотации издательства, отзывов и оценок покупателей, а также информации из открытых интернет-источников.